В поиске того, что хочется, человек запирает себя в клетке из прутьев собственной личности. Стремление к счастью и новому опыту упрощает жизнь до проставления галочек напротив каждого из топ-100 предсмертных желаний (среди которых редко найдётся пара оригинальных). Новые впечатления воспроизводят одни и те же формы ограниченной реальности.
Виктор Франкл сравнивает такой взгляд на мир с картинкой внутри калейдоскопа. Человек, который пытается разглядеть жизнь в цветных переливающихся узорах своего эго, всегда видит только отражения себя самого в смешных позах. Любой найденный под ногами фальшивый самоцвет из спрессованных прихотей и опыта мы заталкиваем между линзами своего калейдоскопа и формулируем новое желание, которому посвятим планы в предстоящем году. Можно крутить калейдоскоп хоть до боли в запястьях, пока новые формы продолжают удивлять. Но со временем начинаешь видеть одни и те же изогнутые гримасы самого себя, которые кружат тебя в бесконечном хороводе. Денег и свободы становится больше, вид на Неву внутри облупившейся рамы коммуналки меняется на раскалённые дубайские высотки, но наши потребности, поступки и привычки по сути не меняются.
Смысл, однако, можно искать не в том, что хочется, а в том, что должно. Ясная картина мира не проступит через цветные фигурки калейдоскопа, но будет видна, например, в бинокле или подзорной трубе. Сквозь увеличительную линзу мы видим тот необъятный и непонятый мир, который находится за горизонтом нашего опыта. Мы не знаем его, мы там никогда не были, он точно находится слишком далеко, так что по пути придётся сломать не одну пару ног. Нам точно не хочется тратить силы на такую сделку с судьбой без предсказуемой награды. Но один раз заприметив в мутной линзе размытые очертания неизвестного города, каким-то непонятным образом мы чувствуем, что нам должно туда идти. Там для меня горит очаг (пока я тащу к нему свою промокшую душу сквозь бесконечную вьюгу).
Интересно, что только прозрачные предметы могут показать больше факта своего наличия, читай — истину (тоже идея Франкла). Сквозь стекло видно так ясно, потому что его почти не существует для нашего глаза. Мы не сможем посмотреть за пределы себя, пока наше эго загораживает обзор. «Я» нулевого размера имеет полную вместимость для мудрости жизни только за счёт своей абсолютной пустоты. По схожему принципу, категорически невозможно понять других людей через призму того, что тебе от них надо. Пока мы не увидим мир чужими глазами и не почувствуем ритм чужого сердца, мы не узнаем о жизни больше глухого человека, выросшего на цепи в подвале без окон.
Гонка за желаниями — вечное воспроизведение своей личности. Человек же может и должен быть больше себя самого. Мир немыслимо массивнее и крупнее, чем вмещает наше муравьиное сознание. В рамках своей жизни мы едва ли поскребём мировую поверхность ногтем своей профессии, пары lifelong увлечений и десятка затяжных знакомств. Но мы всегда можем выпрыгнуть из шкуры зверя и надеть шкуру человека. Это наша ответственность и наша жертва на престол разума. Наша вера в победу над острозубым монстром, который пожирает любую нашу оригинальную и смелую идею, любую нестандартную фразу, секунды воли над плохими привычками, автоматизмами и банальностями. Чудовище ритмично подъедает за нами надутые бессмыслицей дни, царапая зубами спину, вгоняет в ужас и оцепенение перед наступающим будущим.
Какой-то проницательный Homo Sapiens заметил, что человек — животное, которое обрело сознание и сошло с ума. Не удивительно, что с рассудком можно легко расстаться, обернувшись на этого крадущегося по твоим следам демона. Теперь нам необходимо стать больше, чем человек. Больше себя и своих желаний. За границами того, кто мы есть сейчас и кем мы хотели бы стать. Либо — всегда есть вариант развернуться, прыгнуть в пасть монстру и стать с ним одним целым.
В частностях предельно ясно, что нам должно делать: мы знаем, когда нужно сказать «прости» или «спасибо» — просто мнёмся с ноги на ногу, жмуримся и забиваем голову чем-то другим. В масштабе жизни этот вопрос сильно сложнее и абстрактнее. Мы понимаем в целом, как следует жить, что в себе развить и от чего избавиться, но нам не хватает сил, смелости, терпения и дисциплины. Природа против нас, воровка! Природа хочет размешать нас палкой до состояния биомассы. Конечно, большинство вещей нам делать не хочется. Но делать необходимо. Так олимпийский спринтер каждые семь утра натягивает шиповки и идёт на дорожку, двигая вперёд ноющие от боли мышцы. Так Стивен Кинг уничтожает чистоту листа, когда нет вдохновения выдавить из себя хоть строчку. Люди делают то, что им должно, и делают это с достоинством. Делают хорошо.
Почему-то многие люди не делают свою работу хорошо (я в том числе и зачастую). На ярмарке оправданий распродажа: «мне это не интересно», «я создан для другого», «я устал, и так сойдёт», «я не в настроении», «когда-нибудь потом, когда я научусь», «мне за это не заплатят», «я ненавижу это делать», «я ненавижу тех, для кого это делаю». Мы собственными руками создаём презренный мир, в котором нам отвратительно жить. Зато как мы зажигаемся, когда что-то сделано с любовью и вниманием (и это для меня... спасибо...). Хорошая работа, как результат и как процесс, мотивирует делать больше, становиться лучше. Пусть сейчас вам не интересен ваш объект усилий, но всё равно же потратите на него время! Каким расточительством жизни тогда было бы оставить за собой посредственные каракули, когда можно расписаться на прошлом элегантно и с вниманием к деталям. Я не читал ни одной интересной биографии, в которой человек «что-то делал, ну так себе... не интересно ему было», а потом «нашёл своё призвание и как СДЕЛАЛ».
Всё созданное нами — вечно. Просто потому что мы пока не можем отправиться в прошлое и переделать ту отвратительную яичницу, которую сделали себе на завтрак. Каждое небольшое дело может стать экспонатом, достойным остекления, или выжженной землёй, на которую отвратительно ступать приличному человеку. Поэтому учиться отдавать себя на алтарь работы настолько же важно, как дышать. Никто не надышится про запас. Никто не сохранит сил для дел в следующей жизни. В этом есть свобода от внутреннего ребёнка, которому постоянно что-то хочется (тотемное животное вашего психотерапевта), во имя жертвы своему богу должного. Аминь и за работу, господа протестанты.
Эссе на основе идей Виктора Франкла, «Человек в поисках смысла».