Великое сито
Капитализм, экономика и жизнь в целом — это огромное сито. В него сверху падают личности с налипшими изъянами, талантами, желаниями. Сито просеивает все ваши особенности до мелких функциональных частиц, которые полезны экономике. Вы не можете изменить форму его размерной сетки под себя и протиснуться. То, что полезно — задано сеткой, что не просеивается — уходит в мусорную корзину.
То, где вы есть, что вы делаете — результат просеивания. Не только ваша работа, но и город, где вы живете, престижность вашего университета (экзамен SAT для американских вузов коррелирует с IQ), престижность вашей профессии (тест GMAT для отбора в Big 3 консалтинг по структуре схож с IQ-тестом), уровень вашей зарплаты (отсев по бизнес-ценности), личности ваших друзей (отсев по EQ?), партнера и так далее. Все, что есть у вас сейчас — результат работы метапроцессов, о которых мы не привыкли рефлексировать, потому что не имеем над ними власти. Это экономика, генетика, случайность.
Но мой посыл не в фатализме и отчаянии перед великими силами. Проблематику неподвластной человеку системы часто переводят в вопрос воли: «Зачем думать о том, что мне неподвластно?» и нарратив, что каждый может изменить себя: «Я могу стать кем угодно, если захочу». Это неправда. Точнее, это ложь, которая частично претворяется в жизнь через ментальный трюк. Growth mindset работает на вере, что изменение возможно, и через эту слепую веру и действие оно становится реальностью. Но шанс на изменение никуда не двигает монолитную систему.
Мы обычно говорим о воле со своей перспективы, своей логики и личной истории. Но с высоты человечества вашей личной воли не видно. Есть 8 миллиардов человек, которые принимают триллионы решений в сутки и просеиваются в медовые соты экономики и жизни. Рассыпаются по ячейкам, в которых изначально должны были занять свое место.
Я не хочу сказать, что вы не можете сделать свою жизнь лучше. Я лишь хочу указать на сито. Посмотрите на свой обрубок личности, который обкромсала экономика. Вспомните свой идеал жизни, которую никогда до конца не получается создать по своему образу и подобию — это результат работы сита.
Тюрьма
Ячейки, в которых вы оказываетесь по итогу просеивания — тюрьма. Так можно обозвать любое место, где вам неуютно, не по себе. Легко почувствовать себя заключенным даже в собственном доме, где вы заперты для удаленной работы 5/9, там же едите, там же спите, потом молча спускаетесь в лифте с такими же угрюмыми лицами, занимаетесь своими хобби, потеете в зале, стоите в очереди за продуктами, лифт утягивает вас с угрюмыми лицами обратно наверх, вы выпрыгиваете из него и забегаете обратно в уютную клетку.
В тюрьме можно оказаться и по собственной воле. Но вы не выбирали между заключением и свободой — вы просто взяли камеру себе по вкусу.
В начале своей карьеры продакт-менеджера у меня были мысли попасть в какой-нибудь классный продукт, который мне интересен. Тогда я испытывал от этой идеи полный восторг: ты крутой спец, да еще и выбрать можешь из чего угодно. Любишь музыку — иди в Spotify или Яндекс Музыку, нравятся путешествия — иди в Aviasales, мечтаешь бороздить космос — пробивайся в SpaceX. Я любил культуру и искусство и даже устроился в подходящий EdTech, продающий курсы про литературу, живопись, философию. Оказалось, что кроме интересного продукта еще должны совпасть: адекватный менеджмент, возможности роста, отсутствие бюрократии, мэтч по навыкам — много всего.
Многие специалисты уже смогли прикоснуться к индустрии или работе своей мечты. Сменили одну-две работы, устроились получше. Но на новом месте на многое приходится закрывать глаза. Поздравляем! Вы не просто сменили клетку, но еще и покрасили стены камеры в ваш любимый цвет!
Проверка на уровень свободы здесь простая — представьте, что я заплачу вам безусловный базовый доход. Такую приличную пачку денег ежемесячно. Его хватит, чтобы жить без лишений: покрывать жилье, базовые потребности и раз в год путешествовать. Работать НЕ НУЖНО. Вы бы продолжали заниматься тем же самым в таком случае? Уверен, что бросили бы текущую работу и занялись своими хобби, интересами, заброшенными проектами. Не спеша, постепенно, беззаботно просыпаясь по понедельникам до конца своих дней. Такая жизнь полного творчества и свободы, как у Стругацких в Мире Полудня.
Я видел разную статистику удовлетворенности работой. Там респонденты в зависимости от страны выбирают «Крайне удовлетворен работой» от 5 до 80% (в последнем случае, видимо, опросы проводит работодатель). Я готов спорить, что базовый доход приняли бы 99% наемников. Конечно, не все из них побежали бы созидать. Большинство развалится на диване или будет делать что-то потихоньку в четверть силы. Но безусловный кэш вынесет их из экономики. А значит, работа для них — боль. Для нее требуется энергия, а любой ее расход — антиблаго.
Но у предпринимателей же больше свободы? Они просто делают то, что хотят и как хотят — и никто им слова сказать не может. Для этой темы можем сразу отбросить из рассмотрения фаундеров, которые привлекли инвестиции. Я не видел более несвободных людей, чем те, кто задолжал много денег людям повыше.
Свободен ли, например, Марк Цукерберг, идейный основатель соцсетей («It was built to accomplish a social mission — to make the world more open and connected»)? Он выглядит, как самый несвободный публичный человек, у которого на каждом плече сидит по невидимому жирному инвестору. Человек, который в медиа ни одного искреннего слова за жизнь не сказал.
Основатели компаний без обязательств делают в своем бизнесе все, как сами хотят. Первые месяцы. Потом они врезаются в сито еще большего размера — экономику. Любые первичные романтические идеи будут изуродованы ситом, которое убивает все неприбыльное. Предприниматель сбежал от одного бога и начал служить другому — свободному рынку.
Свободен ли человек, который плохо спит от того, что нечем выплатить зарплату сотрудникам в следующем месяце? Свободен ли человек, бизнес которого уничтожает вышедший новый закон? Свободен ли человек, предавший свои идеалы, чтобы компания осталась на плаву?
Трудиться и страдать до конца жизни нужно всем, начиная с Адама и Евы после изгнания из рая. «В поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься» (Быт. 3:19).
Все мы гребем на одной галере. Умные и глупые, статусные на подкастах и безликие дети улиц, основатели и линейный персонал. Все, кому не завещали квартиру в столице, кто не родился в богатой семье, не купил вовремя биткоин. И так до истощения, потому что мы нуждаемся в деньгах. Деньги и чистое творчество — абсолютно разные вселенные.
Побег
Когда нам было 25, один мой друг сказал мне: «А ведь знаешь, мы уже и не добьемся большего». Он имел в виду, что мы уже ТУТ, а не ТАМ. Нас просеяли, и совсем не туда, куда мы представляли в своей горячей молодости.
Я возмутился тогда. Но, по сути, мой сокамерник подошел и сказал правду: «Мы — в тюрьме». Возмутился я потому, что не мог возразить — мы же правда на шконке в темноте сидим. Но человек — свободолюбивое существо, и мой внутренний свободолюбивец терзался от этой мысли. Я ответил: «Ты сиди тут, если хочешь. А я еще в таких местах побываю, какие ты представить себе не можешь».
И я побывал. В разных камерах в гостях. Иногда выпускали во двор с другими заключенными. Было достаточно весело, но потом загоняли обратно.
Я ни о чем не жалею сильно, ведь каждый делает то, что в его силах.
Кто-то принимает правила игры и пробует выбить себе лучшие финансовые условия.
Кто-то идет во все тяжкие. Но не стоит забывать, что даже Онлифанс — это работа.
Кто-то придумывает связную красивую историю, почему он добровольно сидит в тюрьме, и как отсидка поможет в реализации его будущих амбиций.
Кто-то ничего не делает и ворчит на сито (обычно на экономику и почти никогда на генетику).
Кто-то пытается сито изменить, создать новые ячейки.
Но всегда есть больший контекст. Когда вы начинаете вести свой личный блог, уходите в свободный фриланс и консалтинг, пробуете свое дело, строите бизнес — вы побеждаете сито найма, но поступаете во владения экономики. И она уже с увечьями прокручивает вас по своим параметрам.
Такие травмы можно увидеть у начинающего режиссера, попавшего в жернова Голливуда. Писателя, работа которого просеивается через пальцы неразборчивых читателей, цепляющих корешки его романа на полках Читай-города. Ютубера-эссеиста, которому приходится считаться с интересом аудитории к попсовым темам и кривой удержания зрителя.
В этом мире все будут иметь свои идеалы. Все со временем в них разочаруются. Потом найдут новые и продолжат работать. Долго, пока есть силы, ради какой-то идеи — своей или чужой.
Над воротами Освенцима висела надпись «Работа освобождает». Конечно, я не ставлю в один ряд жизнь миндально-рафового айтишника и еврея в концлагере. Но только работа и может освободить (ну еще буддизм может, но это другая история). Для нашего западного сознания парадоксальным образом получается, что «the only way out is through».
У человека, который верит в свое будущее, нельзя отнять его свободу. Да, она где-то там, за горизонтом. Среда влияет на человека радикальным образом, но не определяет его до конца.
Главную метафору и посыл этого эссе прекрасно дополняют и подчеркивают мои любимые цитаты из работы Виктора Франкла «Человек в поисках смысла». Имея специализацию в психотерапии, он хорошо уловил, что происходит с людьми в концлагере. Я не стал их разбрасывать по тексту в качестве аргументов. Если дочитали до этого момента, то посмакуйте их отдельно. Найдите свой смысл.
Реакции заключенных можно разбить на три фазы: 1. Шок поступления. 2. Типичные изменения характера при длительном пребывании в лагере. 3. Освобождение. Frankl, p. 131
Жизнь таких «живых трупов» превратилась в преимущественно ретроспективное существование. Их мысли кружились все время вокруг одних и тех же деталей из переживаний прошлого Frankl, p. 141
С утратой человеком «своего будущего» утрачивает всю свою структуру его внутренний временной план, переживание им времени. Возникает бездумное наличное существование — примерно такое, как то, что изобразил Томас Манн в «Волшебной горе», где речь идет о неизлечимом туберкулезном больном, срок «освобождения» которого также неизвестен. Frankl, p. 141
Тот, кто не может привязаться к какому-либо конечному пункту, к какому-либо моменту времени в будущем, к какой-либо остановке, подвержен опасности внутреннего падения. Frankl, p. 142
Каждый раз он решает сам. Не может быть и речи о том, что в концлагере человек необходимым и принудительным образом подчиняется давлению окружающих условий, формирующих его характер. Благодаря тому, что я в другой связи назвал «упрямством духа», у него сохраняется и принципиальная возможность оградить себя от влияния этой среды. Если бы мне требовались еще какие-то подтверждения тому, что упрямство духа реально существует, — концлагерь является в этом отношении experimentum crucis Frankl, p. 143
Ведь особенность лагеря состоит в том, что все ложное, опасное, глупое и низкое, что произрастает в человеке и человеческих институтах, смело выступает здесь в своей зловещей и неумолимой обнаженности Frankl, p. 155
Лишь немногие смогли сохранить свою человечность, однако они подавали другим пример, и этот пример вызывал характерную цепную реакцию. Они никогда не рассматривали лагерную жизнь как простой эпизод — для них она была скорее испытанием, которое стало кульминацией их жизни Frankl, p. 144
Тот же, кто уже не мог больше верить в будущее, в свое будущее, был потерян. Вместе с будущим он утрачивал и духовный стержень, внутренне ломался и деградировал как телесно, так и душевно Frankl, p. 150
Если мы спросим себя о самом главном опыте, который дали нам концентрационные лагеря, эта жизнь в бездне, то из всего пережитого нами можно выделить такую квинтэссенцию: мы узнали человека, как может быть не знало его ни одно из предшествующих поколений. Что же такое человек? Это существо, постоянно принимающее решения, что оно такое. Это существо, которое изобрело газовые камеры, но это и существо, которое шло в эти газовые камеры с гордо поднятой головой и с молитвой на устах. Frankl, p. 155
Осуществляя смысл, человек реализует сам себя. Осуществляя же смысл, заключенный в страдании, мы реализуем самое человеческое в человеке. Мы обретаем зрелость, мы растем, мы перерастаем самих себя. Именно там, где мы беспомощны и лишены надежды, будучи не в состоянии изменить ситуацию, — именно там мы призваны, ощущаем необходимость измениться самим Frankl, p. 43