Появилось желание поразмышлять вокруг нескольких текстов про «смысл бытия» и вот это всё. Верю, что аудитория на эту тему наберётся. Если вы открыли статью в интернете со словом «экзистенциальный» в заголовке, значит с голоду не умираете, и к нашей человечьей матрице начинают появляться вопросы. Я уже написал большое эссе про интерес и начал ссылаться на рабочую этику через Виктора Франкла. Любопытство и готовность к труду — две ноги, без которых изначально невозможно сдвинуться с места. Будем считать, что они у нас есть, и мы уже скушали яблочка с древа познания, свалились на свою мать-гробницу нагие, смертные и никому не нужные. У каждого из нас, как достойного гражданина нового времени, в душе по дыре размером с бога и острое желание найти своё место в мире.
Для каркаса моего рассуждения беру эссе Петера Цапффе, «Последний мессия» (оно короткое, почитайте). Начнём с самой общей экзистенциальной предпосылки.
Главы
Предпосылка
Человек среди беготни по экскурсиям и поликлиникам, между рабочими созвонами про достижение KPI и опрокидыванием шотов с текилой на выходных, понимает, что он планомерно умирает и в пугающе ближайшей перспективе будет лежать холодный и забытый в земле. Холодный глаз вселенной замечает его без интереса, просто обозначая своё присутствие лёгкой ухмылкой: «Очередной человечек осознал, что будет раздавлен и перемолот временем. Жаль, но у меня есть дела поважнее, нужно перемещать энергию нейтронных звёзд на миллионы световых лет». При этом весь человечий мир (по неясной причине) очень интенсивно суетится: инфлюенсеры делятся достижениями за год, создаются фильмы, книги, новые музыкальные звёзды, экспедиции на Марс, кран аккуратно укладывает плиты на 101-й этаж небоскрёба, одногруппника повышают до управленца управленцами.
С точки зрения вопрошающего обывателя, наличие всестороннего прогресса невозможно объяснить. Это полная бессмыслица. Как будто каждый вокруг знает ответ, а я просто «беспомощен во вселенской тюрьме и брошен среди бездны возможностей» (на самом деле, 99% этого движения — мнимое и ведомое, но об этом как-нибудь потом).
Человек начинает искать тайную дверь в направлении смысла. Свалившийся на голову вопрос смертности приводит к четырём психологическим сценариям по мнению Цапффе.
Изоляция
Полное вытеснение из сознания экзистенциального вопроса. Люди изолируют себя от самой его постановки. Как только в дружеской компании заходит речь о философии или смерти, они сделают страдальческое лицо и протянут: «Давайте без негатива, расскажите что-нибудь позитивное. Зачем об этом говорить?». Вероятно, в виду обострённой чувствительности, им больно слышать эхо вселенной, особенно когда оно отражается в речи других. Мир таких людей залит искусственным светом во всех местах, куда возможно заглянуть. Не важен источник свечения, лишь бы тёплые тона придавали спокойствия. В этом есть что-то доброе, по-детски наивное, как страх выключить перед сном настольную лампу.
Анкеровки
Это готовые решения вопроса смерти, выработанные нашей культурой за всё время существования. Они варились в котле истории достаточно долго, чтобы обрасти аргументами, фразеологизмами, весом и уважением. Мы можем заякорить свою смысловую лодочку к одной из этих массивных идей: церковь, бог, семья, государство, нация, принципы сообществ поменьше, мораль, долг, судьба.
— Вась, ну когда ты бросишь пить? — Бог мне судья / не мы такие, жизнь такая / это моя доля воровская / чёртовы американцы подсадили русских на водку!
Большинство известных анкеровок спущены сверху обществом, властью или некоторой божественной сущностью. Но это не значит, что они принимаются в оригинальной, объективной форме. На любое такое послание может быть множество субъективных интерпретаций. Из одной священной книги может вырасти множество идейных антагонистов, готовых жечь друг друга во имя правильной трактовки и диктата своего смысла. Более того, человек может дорабатывать готовые анкеровки под себя и насаживать на них собственную теорию. Толстой, например, доработал под себя Православие так, чтобы это было убедительно и работало конкретно для него. В свою очередь, для отдельной группы людей это стало готовой анкеровкой. Война за человеческие сердца не останавливается никогда, даже когда я жду доставку баночки с дыханием моего любимого блогера.
Отвлечение
Если Изоляция полностью отрицает экзистенциальный вопрос, то Отвлечение пытается на него ответить. Но делает это вверх ногами, поэтому борется не с причинами, а с последствиями. «Жизнь кажется бессмысленной? Значит надо наполнить её смыслом до краёв!» В принципе, не важно чем: просмотром сериалов про гениальных маньяков, постоянным самообучением и карьерой, перелётами из холодной страны в жаркую.
Иллюзия осмысленного прогресса работает, пока человек бежит. Как только он отвлечётся от отвлечения, могильная бездна утянет его за ноги в почву. Так персонажи в мультиках бегут по воздуху над пропастью, пока не заметят, что земля ушла у них из-под ног. Тревожное сознание не может остаться наедине со своими чёрными мыслями даже на тридцать минут.
Сублимация
Это единственная мне известная форма, в которой человек живёт рука об руку со смертью. Таблетки по типу 1, 2, 3 помогают затереть за собой эту связь: отвлечься на высший смысл или сбежать от него. Сублимация — полное принятие абсурда и творчество на его осколках. Трансформация ужаса в искусство. Не обязательно искусство — это может быть любая продуктивная деятельность, наука, предпринимательство. В «Отрицании смерти» Беккер выдвигает идею, что вся человеческая культура строится на осознании своей смертности. Любое «героическое самовыражение» помогает выпрыгнуть из мира физического в мир идейный и жить в нём вечно в бестелесной форме своих творений.
В сублимации нет отрицания смерти и нет от неё спасения. Каждый день ты просыпаешься под равнодушным взглядом вселенной, чувствуешь его кожей на затылке, пока идёшь на работу. Постоянный контакт с космической паникой может выглядеть как прямая дорога к помешательству или суициду. Но человек, в силу своей душевной флюидности, конечно, совмещает в себе все четыре перечисленных подхода в зависимости от контекста, поэтому не успевает сойти с ума. Сегодня можно отвлекаться на бытовые дела и на работу, завтра расслабиться на день под крылом судьбы, послезавтра прогнать из головы мрачные мысли, пока вселенский океан гонит на твой берег волну, которая накроет все твои ветхие и поспешные смысловые постройки.
Сублимирующий человек часто живёт в избыточном стрессе, чаще грустит, чаще одинок в своих мыслях. Вопрос: может ли он пережить временное отсутствие надежды и равнодушие безучастного мира к своему чаду, оставленному на морозе? Может ли находить в этом смысл? Может ли творить на песке своей бесконечной тоски? Может. Многие из тех, кто жил и умирал в прошедших веках нашей истории, — смогли. Хладнокровность и надежда, с которыми человек способен возводить прекрасные дворцы из обглоданных костей своих одноразовых дней, имеют смысл сами по себе.
PS
Пожалуй, самое красивое в эссе Цапффе — метафора разума. Есть одна теория, по которой некоторые олени в палеонтологические времена получили в наследство настолько прекрасные и огромные рога, что прижимали бедное животное к земле. Разумеется, весь их вид вымер. Разум — своеобразный рог, который поражает своим великолепием, мощностью, способностью придумать математику, изобразить Джоконду и просчитать траекторию спутников для запуска на орбиту. Но чем больше власти он получает, тем больше тяготит носителя. Внутри нарастает тоска по своему месту, собственному пути и судьбе. Мы чувствуем, что такое место существует, но не можем вспомнить, как оно выглядит и как направить себя в его сторону. Душа его остро ощущает, но не может найти забытую дорогу на бескрайнюю цветущую поляну, по которой она резвилась свободно и беззаботно когда-то давно. В памяти одной из прошлых жизней.